Технический Директор компании "Сервипан Рус" или 200 лет спустя".
Глава 2.

The greatest contribution (a thought) in the creation of this website introduced a novel, "The heart of the dog". "Heart of a dog" by М. Bulgakov, one of my favorite books. I read it in the late 80 's, when it was first published in the USSR. I just was on the Alpine avalanche weather stations in Kyrgyzstan. And on Saturday, went to the Valley, in the village of Susamyr. Visit the local bookstore, no people, and shelves are filled with Bulgakov and other similar books. So who will buy in the Susamyr, in the Centre of Kyrgyzstan, Bulgakov. Shorter 's, and the next day, from morning till evening without was breaking away from the book. So far the book I have. Sorry for the digression. So here. Here Bulgakov. The company "Servipan RUS" as my head was a citizen of France, friend of Sophie Luong (Sophie Luong). And as she led us from afar, then naturally mainly communication was by email. But as said comrade Vladimir Vysocki: "the French do not understand Russian, but she's damn", it was the French word, and Sophie Luong English damn. To contact Moscow Office knew Paris had two interpreters, one in Moscow, Kira, and the second in Paris. I wrote an email to a female interpreter. She translated and sent out to the city of Paris. In response to that letter, a letter written without Luong Sophie, the interpreter translated and delivered to me. Almost like "u Popa was a dog ...". That's almost coming to Bulgakov. Once again, revisit this wonderful book.
Наибольший вклад (идейный) в создание этого сайта внес роман "Собачье сердце". "Собачье сердце" М.Булгакова, одна из моих любимых книг. Прочитал я его в конце 80-х годов, когда он был впервые в СССР опубликован. Я как раз находился в командировке на высокогорной лавинной метеостанции в Киргизии. И в субботу поехал в долину, в поселок Сусамыр. Захожу в местный книжный магазин, никого народу нет, а полки уставлены Булгаковым и другой подобной литературой. Ну кто будет покупать в долине Сусамыр, находящейся в центре Киргизии, Булгакова. Короче прикупил, и на следующий день с утра до вечера не отрывался от книги. До сих пор эта книга у меня есть. Прошу прощения за лирическое отступление. Так вот. Причем тут Булгаков. В компании "Сервипан Рус" ( ООО "Сипан" Sipan ) моим руководителем была гражданка Франции товарищ Софи Луонг (Sophie Luong). А так как она руководила нами издалека, то естественно в основном общение было по электронной почте. А как говорил товарищ В.Высоцкий: "По французски я не понимаю, а она по русски ни фига", это так и было - я по французски ни слова, а Софи Луонг по русски ни фига. Для того чтобы московский офис понимал парижский были две переводчицы: одна в Москве, Кира, а вторая в городе Парижу. Я писал письмо переводчице. Она его переводила и отсылала в город Париж. В ответ на это письмо, Софи Луонг писало письмо переводчице, переводчица переводила и пересылала мне. Почти как "у попа была собака...". Вот и почти подобрались к Булгакову. Перечитаем еще раз эту замечательную книгу.
"Every day to the circus," remarked Philip Philipovich good-naturedly. "That
must be rather boring, I should think. In your place I would go to the theatre at
least once."
"I won't go to the theatre," snarled Sharikov with animosity and made the sign
of the cross over his mouth.
"Belching at table spoils other people's appetite," remarked Bormental
automatically. "But forgive me ... why, in fact, do you dislike the theatre?"
Sharikov put his empty vodka glass to his eye as though it were a pair of
binoculars, thought and pouted.
"Well, it's all a lot of playing the fool... talk, talk, talk ... pure counterrevolution."
Philip Philipovich tilted back his gothic chair and laughed so much that the
golden stockade in his mouth gleamed and sparkled. Bormental only shook his
head.
"You really ought to read something," he said, "or else, don't you know..."
"I do read, I read a lot," replied Sharikov and suddenly, with predatory speed
poured himself half a glass of vodka.
"Zina," called Philip Philipovich anxiously. "Clear away the vodka, child. We
won't be needing it any more. What are you reading?"
Before his mind's eye arose a picture of a desert island, a palm tree, a man in
skins and a cap. "You should try Robinson..."
"That ... what do they call it ... correspondence between Engels and ... what's
the blighter's name ... Kautsky."
— Каждый день в цирк, — благодушно заметил Филипп Филиппович, — это довольно скучно, по-моему. Я бы на вашем месте хоть раз в театр сходил.
— В театр я не пойду, — неприязненно отозвался Шариков и перекосил рот.
— Икание за столом отбивает у других аппетит, — машинально сообщил Борменталь. — Вы меня извините… Почему, собственно, вам не нравится театр?
Шариков посмотрел в пустую рюмку как в бинокль, подумал и оттопырил губы.
— Да дурака валяние… Разговаривают, разговаривают… Контрреволюция одна.
Филипп Филиппович откинулся на готическую спинку и захохотал так, что во рту у него засверкал золотой частокол. Борменталь только повертел головою.
— Вы бы почитали что-нибудь, — предложил он, — а то, знаете ли…
— Уж и так читаю, читаю… — ответил Шариков и вдруг хищно и быстро налил себе пол стакана водки.
— Зина, — тревожно закричал Филипп Филиппович, — убирайте, детка, водку больше уже не нужна. Что же вы читаете?
В голове у него вдруг мелькнула картина: необитаемый остров, пальма, человек в звериной шкуре и колпаке. «Надо будет Робинзона»…
— Эту… как её… переписку Энгельса с эти м… Как его — дьявола — с Каутским.

Борменталь остановил на полдороге вилку с куском белого мяса, а Филипп Филиппович расплескал вино. Шариков в это время изловчился и проглотил водку.
Филипп Филиппович локти положил на стол, вгляделся в Шарикова и спросил:
— Позвольте узнать, что вы можете сказать по поводу прочитанного.
Шариков пожал плечами.
— Да не согласен я.
— С кем? С Энгельсом или с Каутским?
— С обоими, — ответил Шариков.
— Это замечательно, клянусь богом. «Всех, кто скажет, что другая…» А что бы вы со своей стороны могли предложить?
— Да что тут предлагать?.. А то пишут, пишут… Конгресс, немцы какие-то… Голова пухнет. Взять всё, да и поделить…
— Так я и думал, — воскликнул Филипп Филиппович, шлёпнув ладонью по скатерти, — именно так и полагал.
— Вы и способ знаете? — спросил заинтересованный Борменталь.
— Да какой тут способ, — становясь словоохотливым после водки, объяснил Шариков, — дело нехитрое. А то что же: один в семи комнатах расселился штанов, у него сорок пар, а другой шляется, в сорных ящиках питание ищет…
— Насчёт семи комнат — это вы, конечно, на меня намекаете? — Горделиво прищурившись, спросил Филипп Филиппович.
.

Шариков съёжился и промолчал.
— Что же, хорошо, я не против дележа. Доктор, скольким вы вчера отказали?
— Тридцати девяти человекам, — тотчас ответил Борменталь.
— Гм… Триста девяносто рублей. Ну, грех на трех мужчин. Дам — Зину и Дарью Петровну — считать не станем. С вас, Шариков, сто тридцать рублей. Потрудитесь внести.
— Хорошенькое дело, — ответил Шариков, испугавшись, — это за что такое?
— За кран и за кота, — рявкнул вдруг Филипп Филиппович, выходя из состояния иронического спокойствия.
— Филипп Филиппович, — тревожно воскликнул Борменталь.
— Погодите. За безобразие, которое вы учинили и благодаря которому сорвали приём. Это же нестерпимо. Человек, как первобытный, прыгает по всей квартире, рвёт краны. Кто убил кошку у мадам Поласухер? Кто…
— Вы, Шариков, третьего дня укусили даму на лестнице, — подлетел Борменталь.
— Вы стоите… — рычал Филипп Филиппович.
— Да она меня по морде хлопнула, — взвизгнул Шариков, — у меня не казённая морда!
— Потому что вы её за грудь ущипнули, — закричал Борменталь, опрокинув бокал, — вы стоите…

— Вы стоите на самой низшей ступени развития, — перекричал Филипп Филиппович, — вы ещё только формирующееся, слабое в умственном отношении существо, все ваши поступки чисто звериные, и вы в присутствии двух людей с университетским образованием позволяете себе с развязностью совершенно невыносимой подавать какие-то советы космического масштаба и космической же глупости о том, как всё поделить… А в то же время вы наглотались зубного порошку…
— Третьего дня, — подтвердил Борменталь.
— Ну вот-с, — гремел Филипп Филиппович, — зарубите себе на носу, кстати, почему вы стёрли с него цинковую мазь? — Что вам нужно молчать и слушать, что вам говорят. Учиться и стараться стать хоть сколько-нибудь приемлемым членом социалистического общества. Кстати, какой негодяй снабдил вас этой книжкой?
— Все у вас негодяи, — испуганно ответил Шариков, оглушённый нападением с двух сторон.
— Я догадываюсь, — злобно краснея, воскликнул Филипп Филиппович.
— Ну, что же. Ну, Швондер дал. Он не негодяй… Что я развивался…
— Я вижу, как вы развиваетесь после Каутского, — визгливо и пожелтев, крикнул Филипп Филиппович. Тут он яростно нажал на кнопку в стене. Сегодняшний случай показывает это как нельзя лучше. Зина!
— Зина! — кричал Борменталь.
— Зина! — орал испуганный Шариков.
Зина прибежала бледная.
— Зина, там в приёмной… Она в приёмной?
— В приёмной, — покорно ответил Шариков, — зелёная, как купорос.
— Зелёная книжка…
"Now you'll go and burn it!" Sharikov exclaimed in despair. "It's public
property, from the library."
"The Correspondence, it's called, between what's his name ... er ... Engels and
that other devil... into the fire with it!"
— Ну, сейчас палить, — отчаянно воскликнул Шариков, — она казённая, из библиотеки!
— Переписка — называется, как его… Энгельса с этим чёртом… В печку её!

И особое внимание обратим на эпизод, когда в печку отправляется переписка Энгельса, с этим, как там, этим чёртом, Каутским. Переписка Энгельса и Каутского - великое произведение! Интересно, кто нибудь его читал?

Вот что пишет об этой переписке Л.Троцкий: 
"В этом году исполнилось сорок лет со дня смерти Фридриха Энгельса, одного из двух авторов "Коммунистического Манифеста". Другой из авторов назывался Карл Маркс. Годовщина отмечена, в частности, тем, что Карл Каутский, перевалив за 81 год жизни, опубликовал, наконец, свою переписку с Энгельсом. Письма самого Каутского сохранились, правда, лишь в виде исключения; зато письма Энгельса дошли до нас почти все. Новые письма не открывают нам, разумеется, нового Энгельса. Его огромная международная переписка, поскольку она сохранилась, уже вся или почти вся опубликована; его жизнь достаточно исследована. И тем не менее для всякого, кто серьезно интересуется политической историей последних десятилетий прошлого века, ходом развития марксистских идей, судьбами рабочего движения, наконец, личностью Энгельса, книга представляет исключительно ценный подарок."
Таким  образом, согласно вышеизложенным фактам, и соблюдая авторское право, переписка В.В. Болгова и С. Луонг, будет приводится в одностороннем порядке, т.е., то что писал я, будет опубликовано, а ответы из Парижа будут переданы в кратком пересказе. Соблюдаем авторское право. Почти как у Энгельса с Каутским. 
К сожалению, не могу то же сказать о моих подчиненных, техниках компании "Сервипан Рус". Некоторые из них с большим удовольствием пересылали переписку В.Болгова с ними третьей стороне, в Париж. Ну не красиво. Вообще-то,  стукачество, почему-то  приветствуется владельцами компаний. И поощеряется!!!!!! В нашем случае - морально. О стукачестве некоторых техников  несколько позже....
 Правда в данном случае все банально - деньги и еще раз деньги. и ради них можно некоторым из них и поступится принципами. Кстати о принципах. Примеры привожу на отдельной странице.



Карл Каутский 



"Каутский (Kautsky) Карл (16.10.1854, Прага, — 17.10.1938, Амстердам), один из лидеров и теоретиков германской социал-демократии и 2-го Интернационала, идеолог центризма; вначале марксист, затем ренегат. В 1874, будучи студентом Венского университета, примкнул к социалистическому движению, в первое время был близок к лассальянству. С конца 70-х гг., а особенно после знакомства в 1881 с К. Марксом и Ф. Энгельсом, начал переходить на позиции марксизма".( Из Большой Советской Энциклопедии.)

Из книги Карла Каутского "Происхождение христианства":
Христианская церковь превратилась в организацию господства, которая служит или потребностям своих собственных властителей, или потребностям других носителей политической власти, сумевших подчинить себе церковь. Тот, кто борется с этими властителями, вынужден поэтому бороться и с нею. Таким образом, борьба за церковь, как и борьба против церкви, превратилась в партийное дело, с которым связаны важнейшие экономические интересы. Все это, конечно, мешает беспристрастному историческому исследованию происхождения церкви, и очень долго господствующие классы просто запрещали исследование начал христианства, причем церковь превращалась в божественное учреждение, которое стоит вне и выше всякой человеческой критики. 



Рассмотрим некоторые из писем.




















Real Forni Босс хлебопекарная печь
Ремонт, техническое обслуживание, запасные части к хлебопекарным печам Real Forni.
Телефон:
+7(926)464-24-57

Оборудование для хранения и транспортировки муки